Cайт аула Егерухай - Сказки, легенды, рассказы

Сказки, легенды, рассказы

Как старый кот обратился в хаджи
  
  Коту на старости лет стало трудно ловить мышей. Плохо мое дело, – подумал кот, – надо что-то придумать. И придумал.
  Намотал на голову чалму в знак того, что он уже стал хаджи, и велел передать мышам, что он покаялся в своих грехах и хочет помириться с мышами.
– Стар я уже стал и чувствую, что не сегодня завтра умру, – передал кот мышам. – А среди вас есть такие, у кого я съел отца, мать или сына. Соберитесь все на собрание, и я буду просить у мышей, чтобы они простили меня.
  Услышав об этом, мыши обрадовались, возликовали. Но среди них оказалось и много таких, которые не поверили раскаянию кота.
– Святых котов не бывает! – говорили Они. – Тому, кто поедал нас, а теперь говорит, что не будет нас есть, – верить нельзя!
  Больше всех не верили коту две старые мыши – Асран и Ауджедж; они сами не верили и других мышей предостерегали. Но большинство мышей не послушали их уговоров и пошли на собрание, назначенное котом-хаджи. Старые, опытные мыши, Асран и Ауджедж, не пошли на собрание, взобравшись на плетень, они издали наблюдали за происходящим. И вот мыши собрались. Пришел и кот-хаджи.
– Очень хорошо, что вы собрались, – Аллах сделай вас здоровыми, – сказал кот. – Но это место не подходит для собрания. Я стал стар и слабоват глазами. Лучше вы войдите в печь, я сяду у дверцы, и так мы будем разговаривать, чтобы лучше видеть и слышать друг друга.
  Кот говорил тихим и мягким голосом, и мыши послушались его. Подбадривая друг дружку и весело шутя, они вошли в печь и расселись там. Кот-хаджи сел удверцы. И только что мыши ладненько высказали коту свои жалобы, как он выпустил свои страшные когти и стал хватать мышей и сворачивать им шеи. Так и передавил всех мышей, собравшихся в печке. Остался в живых только один молодой мышонок Салим.
– Тебя я отпущу, чтобы ты мог рассказать тем двум старым мышам – Асран и Ауджедж, что произошло с остальными мышами! – сказал кот и, ободрав ему уши, отпустил.
  Вырвавшись из лап кота, мышонок Салим пустился бежать от него со всех ног.
– Ох, кажется, чего мы боялись, то и случилось! – в страхе сказали две старые мыши, Асран и Ауджедж, увидя бегущего мышонка. – Смотри, у этого мышонка нет обоих ушей! Салим! Что случилось? – в сильной тревоге пискнули старые мыши, когда мышонок поравнялся с ними.
– Вестей хороших нет, – дрожа от страха, отвечал мышонок. – Из всех мышей, которые собрались в печке, ушел живым только я один, да и то оставил там свои уши.
  Услышав это, старые мыши со страху попадали с плетня, и при этом Асран сломала себе ребро, а Ауджедж – лапку. Тяжело раненных, их отнесли в дом; они долго лежали там и не допускали к себе ни мышиного лекаря, ни других мышей. Долгое время они не пускали к себе никого. Пустили только одну старую мышь – из уважения к ее старости.
– Что такое служилось с вами, мои дети? – спросила мышь-старуха, войдя в дом, где они лежали, и поставила перед ними немного теплого хантупса, который она принесла с собой, чтоб угостить больных.
– Ох, случилось такое горе, что теперь не стоит жить на свете... – отвечали ей те две мыши.
– Ну, до этого еще не дошло, – стала утешать их мышь-старуха. – Когда-то со мной случилось еще и не такое горе: моих девятерых мышат заклевал орел, моих десятерых мышат задушила просяная шелуха. И вот хотела я тогда удавиться, но у меня не хватило сил поднять на себя руки... Взобравшись на балку, я бросилась оттуда вниз головой, чтобы разбиться, но упала в корзину с шерстью и осталась невредимой. После этого я решила сломать свои зубы о твердый сыр. Думала так. Оставшись без зубов, скорее умру . Стала грызть сыр – и что же? – зубы не сломались. Утоплюсь в масле , – решила я. Но, всунув голову в густое масло, не утонула – опять осталась жива.
И вот – живу и веселюсь, и ничуть не жалею о том, что мне тогда не удалось покончить с собой! – бодро закончила старая, мудрая мышь – Советую и вам выбросить из головы невеселые мысли. Ваше горе, в сравнении с моим, – небольшое горе.
Уходя от больных, старушка-мышь посоветовала им допустить к себе лекаря и принимать пищу, которую им принесут.
Те послушали ее и скоро выздоровели. Потом они вывели маленьких мышат, и после этого мыши размножились вновь.


Золотой кувшин

   "Нельзя мне стареть, – думает царь. – Сейчас все меня боятся, никто перечить не смеет. А сделаюсь старым и дряхлым – народ сразу перестанет меня слушаться. Как я с ним тогда управлюсь?"Кто скажет, было то или не было, только верно, что жил на свете хитрый и жестокий царь. В жизни своей ни с кем не обошёлся он по-хорошему, не было такого человека, которого бы он пожалел,не было такой собаки, которую бы он приласкал. Все – от мала до велика – боялись царя, а сам он боялся только одного – старости.
  Целыми днями сидел царь в своих покоях и рассматривал себя в зеркале. Заметит седой волос – подкрасит краской. Заметит морщинку – разгладит рукой. "Нельзя мне стареть, – думает царь. – Сейчас все меня боятся, никто перечить не смеет. А сделаюсь старым и дряхлым – народ сразу перестанет меня слушаться. Как я с ним тогда управлюсь?"И, чтобы никогда не вспоминать о старости, приказал царь убивать всех стариков.
Чуть только поседеет голова у человека, тут ему и конец. Царские стражники с топорами и секирами хватают его, ведут на площадь и рубят ему голову.
   Со всех концов страны приходили к царю женщины и дети, юноши и девушки – все приносили царю богатые подарки, все проливали горькие слезы, все молили царя пощадить их отцов и мужей. Наконец надоело царю слушать каждый день жалобы. Позвал он своих гонцов и велел им по всем городам и сёлам, на всех дорогах и площадях объявить народу о своей великой милости. Оседлали гонцы коней и разъехались в разные стороны, а всех дорогах и улицах, на всех перекрёстках и площадях трубили они в трубы и громко выкрикивали:
– Слушайте все! Слушайте все! Царь дарует вам свою милость. Кто достанет со дна озера золотой кувшин, тот спасёт жизнь своего отца, а кувшин получит в награду. Такова царская милость! А кто не сможет достать кувшин, тот и отца не спасёт и сам голову потеряет. Такова царская милость!
  Не успели гонцы объехать и половину страны, как стали сходиться и съезжаться к озеру храбрые юноши. Берег озера был обрывистый, и с высоты его, сквозь чистую, прозрачную воду, ясно виден был прекрасный золотой кувшин с тонким горлышком, с узорной резьбой, с выгнутой ручкой.
  И вот прошло девяносто девять дней. Девяносто девять храбрецов пытали своё счастье. Девяносто девять голов отрубил жестокий царь, потому что никто не мог достать кувшин со дна озера, – точно его заколдовал кто. Сверху посмотреть – кувшин всякому виден, а в воде – никто найти его не может.
  А в то самое время, в той самой стране жил юноша по имени Аскер. Очень любил Аскер своего отца, и, когда увидел он, что отец становится стар, что на лице его появляются морщины, а волосы становятся серыми от седины, увёл Аскер отца далеко в горы, в глухое ущелье, построил там хижину и в этой хижине спрятал своего старика. Каждый день, когда солнце уходило за горы, юноша тайком пробирался в ущелье и приносил отцу еду. Вот однажды пришёл Аскер в ущелье, сел возле отца и задумался.
– Какая забота у тебя на сердце, дитя моё? – спросил старик. – Может, наскучило тебе каждый день ходить сюда?
– Нет, отец, – ответил юноша, – чтобы видеть тебя здоровым и невредимым, я готов трижды в день ходить через эти горы. Другая забота у меня на сердце. Ни днём ни ночью не выходит у меня из головы царский кувшин. Сколько ни думаю я, никак не могу понять, почему это, когда с берега смотришь в прозрачную воду, кувшин виден так ясно, что кажется, протяни только руку – и он твои. А стоит кому-нибудь прыгнуть в воду, вода сразу мутнеет и кувшин точно сквозь дно проваливается, словно и не было его.
  Старик молча выслушал сына и задумался.
– Скажи мне, сын мой, – сказал наконец старик, – не стоит ли на берегу озера, в том месте, откуда виден кувшин, какое-нибудь дерево?
– Да, отец, – сказал юноша, – на берегу стоит большое, раскидистое дерево.
– А вспомни-ка хорошенько, – снова спросил старик, – не в тени ли дерева виден кувшин?
– Да, отец, – сказал юноша, – от дерева падает на воду широкая тень, и как раз в этой тени стоит кувшин.
– Ну, так слушай меня, сын мой, – сказал старик. – Взберись на это дерево, и ты найдёшь среди его веток царский кувшин. А тот кувшин, который виден в воде, – это только его отражение.
  Быстрей стрелы помчался юноша к царю.
– Ручаюсь головой, – закричал он, – я достану твой кувшин, милостивый царь!
  Засмеялся царь.
– Только твоей головы мне и не хватает для ровного счёта. Девяносто девять голов я уже отрубил – твоя будет сотой.
– Может, так, а может, и не так, – ответил юноша. – Но боюсь я, что на этот раз не сравнять тебе счёта.
– Что ж, попытай своё счастье, – сказал царь и приказал слугам поострей наточить секиру.
  А юноша пошёл к берегу и, не задумываясь, полез на дерево, которое росло над самым обрывом. Народ, собравшийся на берегу, так и ахнул от удивления.
– Аллах да помилует его! Верно, от страха он лишился рассудка! – говорили одни.
– Может быть, он с дерева хочет прыгнуть в воду, – говорили другие.
  А юноша тем временем взобрался на самую вершину и там среди ветвей нашёл золотой кувшин – с тонким горлышком, с узорной резьбой, с выгнутой ручкой. Только висел кувшин на дереве вверх дном, чтобы всем казалось, что стоит он в воде, ка.ц и подобает, вверх горлышком. Cнял юноша кувшин с дерева и принёс его царю. Царь так и развёл руками.
– Ну, – говорит, – не ждал я от тебя такого ума. Неужто ты сам додумался, как достать кувшин?
– Нет, – сказал юноша, – я бы сам не додумался. Но у меня есть старик отец, которого я укрыл от твоих милостивых глаз, он-то и догадался, где спрятан кувшин. А я только послушался его совета.
  Задумался царь.
– Видно, старики умнее молодых, – сказал он, – если один старик угадал то, чего не могли угадать девяносто девять юношей.
С тех самых пор в той стране никто пальцем не смеет тронуть стариков, все чтят их седины и мудрость, а когда встречают старого человека на пути, уступают ему дорогу и низко кланяются.


Наставления старика

  У одного состоятельного адыга был единственный сын. Отец перед смертью позвал сына и сказал ему: 
-Я дам тебе три совета, которые ты должен выполнять всю жизнь: никогда не здоровайся первым; каждый вечер кушай сладкое; каждое утро одевай новую обувь. 
  Через некоторое время отец умер, сын начал выполнять завещания отца: никогда не здоровался певым; каждый вечер кушал сладкое; каждое утро одевал новую обуь. Но получилась странная вещь, с ним перестали в ауле разговаривать, ушли деньги на сладости и обувь. Тогда он пришел к матери и сказал: 
-Мама неужели отец был мне врагом, почему он дал мне такой наказ?, на что мать ответила: 
-Отец запретил мне вмешиваться в твои действия, пока ты сам у меня не спросишь. Первый наказ никогда не здоровайся первым означает – вставай раньше всех и работай в поле, а люди проходящие мимо, будут приветствовать тебя первыми; второй наказ – каждый вечер кушай сладкое означает – проработав целый день в поле, вечером любая еда будет сладкая; третий наказ – каждое утро одевай новую обувь означает, что мужчина сам следит за своей одеждой и обувью. Никогда адыг не ложится спать пока не почистит свою одежду и утром она ему покажется новой. 
  Со следующего утра юноша делал все, что сказала ему мать. Через некоторое время он стал богатым, женился на самой красивой девушке и этот наказ передал своим детям.


Ханская дочь и охотник

   В Кавказских горах жил-был охотник Шамиль, храбрый и статный юноша, который охотой только и кормил себя и свою старушку мать. Однажды он охотился в густом лесу. Солнце уже клонилось к закату, а между тем ему еще ничего не попадалось на глаза. Шамиль хотел уже возвращаться домой с пустыми руками, но какое счастье – он заметил на большой чинаре орла необыкновенной величины. Шамиль прицелился и хотел уже спустить курок, как вдруг орел молвил умоляющим голосом: «Не убивай меня, Шамиль! Я пригожусь тебе в беде. Вот тебе одно из моих перьев; когда тебе придется плохо, согрей его на огне, и я тотчас явлюсь». Шамиль спрятал перо и пошел дальше.
   Немного спустя попадается ему дикая коза. Шамиль хватается опять за ружье, но коза взмолилась человеческим голосом: «Пощади меня, Шамиль! Вот тебе волосинка от моей бороды; в случае опасности она тебе пригодится!» Шамиль взял волосинку и отправился дальше.
   Сделалось уже совсем темно. Шамиль съел последний кусок хлеба, взобрался на развесистое дерево и, прикорнув между двумя ветвями, выспался хорошенько. Когда солнце встало, он соскочил с дерева и продолжал охотиться. Дичи ему не попадалось никакой, а между тем есть ему страх как хочется. Тогда он спустился к морскому берегу, решив закинуть удочку. Спустя несколько минут он вытащил необыкновенную рыбу с золотистой чешуей. Золотая рыба стала его умолять человеческим голосом: "Отпусти меня, Шамиль! Я тебе пригожусь в беде. Вот тебе на всякий случай одна из моих чешуи!"Шамиль взял чешую и отпустил рыбу. Затем Шамиль опять направился в лес. В лесу ему попадается лиса; он прицелился в нее, но она стала его просить умоляющим голосом: «Ие трогай меня, Шамиль! Я тебе пригожусь в случае опасности. Возьми лучше волосинку из моего хвоста!» Сказав это, она выдернула из хвоста волосинку и отдала ее Шамилю.
   Голод его донимал страшно, и он пошел уже по берегу моря, надеясь там что-нибудь раздобыть. Долго ли, коротко ли он шел, но достиг незнакомого города. Войдя в городские ворота, он зашел в бедную избенку, в которой у очага возилась древняя старушонка. Он спросил ее, нет ли у нее чего-нибудь поесть; оказалось, что и она сама сидит целый день без хлеба. Тогда Шамиль вынул золотой и послал ее на базар за провизией. Скоро вернулась старушка и принесла всего вдоволь. Шамиль пригласил откушать и старушку, а когда оба они наелись досыта, он спросил ее, что нового в их городе.
– Лучше и не спрашивай, дорогой гость! – ответила старушка. Шамиль стал настаивать на том, чтобы она рассказывала все, о чем знает. Тогда она рассказала следующее:
– В нашем городе правит хан, у которого есть только единственная дочь; она имеет подзорную трубу, в которую видит все на земле, на небе и в море. Она заявила, что выйдет замуж только за того, кто сумеет так спрятаться, чтобы его никак нельзя было найти. Прятаться можно три раза, в случае же неудачи после третьего раза несчастный должен погибнуть на виселице. А так как эта девушка необыкновенно красива, то многие юноши из нашего города делали попытку добиться ее руки, но, разумеется, сделались жертвой этой кровожадной женщины. В городе стоит плач и стон, так как нет семьи, которая бы не лишилась одного или двух молодых людей; и я также оплакиваю потерю двух красавцев сыновей, моих кормильцев. Число всех жертв составляет ровно девяносто девять; не хватает еще одного, и, по всей вероятности, сотый – это ты, несчастный!
– Попытаюсь и я, – сказал Шамиль и, простившись со старушкой, направился в ханский дворец. Войдя туда, он заметил дочь хана, сидевшую на тахте и окруженную многочисленным штатом прислуги. Вскинув глаза на Шамиля, дочь хана спросила, обращаясь к гостю: «Сотый?» – Посмотрим! – коротко ответил Шамиль.
– Если ты желаешь, – сказала резко ханская дочь, – рисковать из-за меня своей жизнью, то знай, что в эту ночь ты должен спрятаться куда знаешь; днем же я стану искать тебя.
В сумерки Шамиль вышел из дворца и, дойдя до окраины города, зажег перышко орла. Явился орел.
– Спрячь меня как можно лучше! – сказал Шамиль. – И орел, подхватив его своими когтями, поднял в поднебесье и унес далеко в темные облака, где у него было гнездо; туда он посадил Шамиля и сам сел на него.
На рассвете ханская дочь стала осматривать кругом всю поверхность земли. На земле нигде не оказалось Шамиля. Тогда она навела свою трубу на поднебесную высь, искала долго по всему воздушному пространству и наконец где-то далеко в облаках заметила гнездо, на котором сидел орел; всмотревшись хорошенько, она увидела несколько шерстинок от папахи Шамиля.
– Вот он! – крикнула радостно девушка.
Когда же вечером явился Шамиль, ханская дочь рассказала ему в точности, где он прятался.
На этот раз его постигла неудача. Надеясь второй раз лучше спрятаться, Шамиль вышел из дворца и в кустарниках, за городом, зажег шерстинку козы: в одно мгновение явилась коза.
– Спрячь меня получше! – сказал Шамиль.
   Коза посадила его на себя и понесла с быстротой ветра чуть ли не на край света. Там она его спрятала за выступом в яме, на отверстие которой сама легла, прикрыв его своим телом.
   На следующее утро начались поиски. Долго искала Шамиля ханская дочь, но, наконец, за скалой, под лежащей козой, заметила она конец бешмета, который Шамиль по неосторожности забыл подвернуть. Повторилось затем то, что произошло в первый раз.
"Вторая неудача!"-подумал Шамиль, грея у огня чешую золотой рыбки. Рыба, явившись к нему немедленно, повела его к берегу моря и вызвала оттуда огромную щуку; щуке она велела разинуть рот и, всадив Шамиля в ее объемистую утробу, послала ее опять в морскую пучину.
   Долго на следующий день искала дочь хана, но все напрасно: не было Шамиля нигде – ни на земле, ни в поднебесье. Она хотела уже признать себя побежденной, но мать посоветовала ей направить трубу в глубину моря. Случилось так, что как раз в это время прожорливая щука, в утробе которой спрятался Шамиль, открыла пасть, чтобы поймать карася. Неудивительно, что он был замечен... Шамиль совсем пал духом. Дочь хана хотела уже приказать его повесить, когда он, вспомнив о волосинке лисицы, воскликнул:
– Прекраснейшая дева! Я пришелец из чужой страны и гость в вашем городе, разреши мне в последний раз спрятаться – еще раз попытать счастья! – Она согласилась. Шамиль вышел за город и зажег волосинку лисы. Немедленно она явилась.
– А ну-ка,, как ты меня спрячешь? – сказал нетерпеливо Шамиль.
– Не беспокойся, Шамиль! Я тебя так спрячу, что тебя никто не найдет! – Тут же, в кустах, она ему велела спать спокойно до тех пор, пока его не разбудит. Затем она принялась рыть подземный ход от того места, где спал Шамиль, до ханского дворца, в подполье комнаты, в которой обыкновенно сидела девушка и производила осмотр. На заре она разбудила Шамиля и велела ему ползти за собой. Они очутились в подполье комнаты ханской дочери, в таком месте, которое приходилось как раз под ее ногами; все там было слышно: не только все, что она гозорила с матерью или с прислугой, но и как шуршало ее платье.
   Начались поиски, но сколько пи искала ханская дочь, она нигде не могла найти Шамиля. Ей и невдомек, что он мог спрятаться под ее ногами, чуть ли не в складках ее платья. В отчаянии она несколько раз бросала об пол свою трубу, которая ей теперь в первый раз изменила. Во время этих бесполезных поисков Шамиль спал себе преспокойно у ног красавицы, а лисица чутко его караулила, сидя подле него. Когда смерилось, лисица опять разбудила его, и он отправился к ханской дочери.
– Сегодня, однако, – сказала она недовольным голосом, – ты так спрятался, что даже сам шайтан не мог бы тебя разыскать!
– В таком случае, могу ли я рассчитывать, что ты сменишь гнев на милость? – спросил Шамиль.
– Нет, – сказала она, – позволь и мне поискать еще один день! – Шамиль согласился.
   Повторилось то же самое. Шамиль спрятался в прежнем месте. Конечно, все поиски девушки остались безуспешными. С досады она разбила свою трубу вдребезги! Когда же вечером Шамиль явился во дворец, недоступная красавица бросилась к нему, сказав: "Ты окончательно победил меня: я согласна быть твоей женой!"На следующий день отпраздновали свадьбу. Все жители города были необыкновенно рады, что избавились от тяжкого для них испытания, и таким образом свадьба ханской дочери сделалась всеобщим праздником.

История
ФК "ЕГЕРУХАЙ"
Интересное
Тамыгъэхэр
Разделы
Архив новостей
Прогноз погоды
Егерухай 
Наши друзья

Джэгуак1уэ
Черкесы (адыги) - история и генеалогия

ELOT.RU
Черкесский сайт - для черкесов, о черкесах

МО Егерухай
Сайт администрации МО аул Егерухай

Форма входа
Облако тегов
футбол адыгея адыгские адыгэ адыгская 21 мая 1864 года бричев брыцу кошехабль Иналов Аскербий Брафтов Анцокъо Был 2012 года блечепсин 8 Марта абасова айтекова Егерухай Еджэркъуай адыгэ спорт
Статистика
Поиск по сайту
Корзина
Ваша корзина пуста